Поиск по этому блогу

среда, 16 августа 2017 г.

Гомель. 1535 - 1648 годы. Под польской властью. Правление старост.


Фрагмент из книги: Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 13–17.

В 1535 году, 17 июля, Гомель был сдан войскам Великого княжества Литовского. Лев Алексеевич Виноградов рассказывает о том, что последовало за переходом города в другое государство.
Едва снялись литовские шатры и войско двинулось к Стародубу, как из пленённого замка стали выходить русские семьи, пожелавшие выселиться с родного пепелища. Многие ушли за рубеж под державу московскую, но и те, кто остался, сохранили в себе при­вязанность к старому правлению, с которым их сближала общность языка, веры и обычаев.
В то время литовское правительство нахо­дилось уже под польским влиянием, как прежде было под русским. После соединения Польши и Литвы под скипетром литовской династии, поляки усиленно начали переселяться в Литву и в русские земли, принадлежавшие ей, и везде с успехом вытеснили самих литовцев.
Таким образом и Гомель, принадлежа по праву литовцам, фактически оказался под влиянием польских властей, законов и государственного строя.
Через месяц по взятию Гомеля король поручил князю Радзивиллу наложить на гомелян мыто и дани по своему усмотрению; а 21 сентября подписал грамоту о назначении в Гомель державцей, по хода­тайству князя Радзивилла, князя Александра Андреевича Каширского, временно, до его воли господарской, и без права собирать в свою пользу дань денежную и медовую, бобрами и куницами, так как она шла в королевскую казну.
Князь Каширский недолго считался державцей: через восемь месяцев его сменил князь Василий Юрьевич Толочинский, а Толочинского в свою очередь через нисколько лет заместил Ян Дорошкевич, присланный откуда-то из Польши.
Он вскоре невзлюбил русских священников, отнял у них пожалованные ещё князем Семёном (гомельский князь Семён Иванович Можайский, умер примерно в 1508 году. – ред.) земли и насильно отобрал до­бытые ими из своих бортных деревьев десять пудов мёду; кроме того, «чинил кривды и утиски великие крестьянам, жившим в Севастьяновщине и Богдановщине, вводил новины и децких своих до них всылал». Священники ездили в Вильну с жалобой на него великому князю, и тот прислал грамоту с запрещением обижать их.
По смерти Дорошкевича державцей был Ян Хрщонович. При нём один гомелянин, какой-то Полозович, убежал за рубеж и оттуда стал нападать на литовских подданных, делая им «великие шкоды и злодейства». Но в том же году и из Гомеля ходили, по-видимому, слуги державцы, на черниговскую дорогу и многих людей пограбили, а иных «до смерти побили».
Вскоре Хрщонович, как и предшественник его, стал стеснять православное духовенство в его правах. Оно жаловалось новому великому князю и получило вторую грамоту с подтверждением земельных прав, дарованных князем Семёном.
«Они били нам челомъ, – писал великий князь, – прося у нас грамоты и обороны от тебя: ты чинишь им кривды и новизны и препятствуешь им ездить в их же собственные владения, приказывая собирать там подати в свою пользу... Повелеваем тебе не вступаться в их собственность и не мешать им ездить для сбора доходов к крестьянам, живущим на их землях. Обороняй их во всём согласно грамотам князя Семёна Можайского и бери с тех крестьян только такие повинности, которые указаны».
6 сентября 1547 года Гомель с волостью был пожалован в награду важному сановнику королевскому писарю Оникею Горностаю. Новый державца, или староста мало входил в местные дела; при нём гомельский гарнизон во главе с хорунжим Ржевским ходил грабить пограничные московские сёла и в селе Микуличах «награбил на 1200 рублей коней татарских и кобыл и меринов и животных рогатых, и саадаков и сабель и рогатин и сёдел и мёду и воску топлёного и платья всякого и рухляди».
Примеру Ржевского следовали не менее предприимчивые грабители: Мартинко Сухарь, Мартинко Бобровёнок, Митька Пацутин и другие, открыто разбойничавшие на границе, снимавшие с церквей колокола, угонявшие скот и выдиравшие пчёл, глав­ное богатство того времени.
Из последующих старост известны пан Коленицкий, литовский вельможа Тышкевич и Михайло Мышка-Варховский.
При старосте Тышкевиче было составлено чрезвычайно любопыт­ное и единственное в своём роде описание Гомельского замка с его укреплениями и боевыми запасами, города и всех сёл Гомель­ской волости с указанием получаемых от них доходов.
Но пер­вые части этой описи, к сожалению, бесследно затеряны, последняя же сохранилась. Из неё видно, что к Гомелю в конце XVI века были приписаны сёла: Романовичи, Добруша, Демьяновичи, Берёзцы, Тростин, Корма, сельцо боярское Кузьминичи, Головинцы, Даниловичи, Лагуновичи, Прибытковичи, Марковичи, Терешковичи, Дятловичи, Носовичи, Утье, Юрковичи, Озаричи, сельцо боярское Рыловичи, сельцо боярское Вага, сельцо боярское Севруки, сельцо боярское Слобода, Бобовичи, Волковичи, Телеши, Тереничи, Губичи, Бацуны, Морозовичи, Пиреевичи, Кошелёво, Ува­ровичи, Данилковичи, Новосёлки, Волотова и Плёсо.
В волости на­считывалось 202 дыма или подворных владения; они составляли 88 «служб». С каждой службы бралось подати в королевскую казну по 50 грошей, по «одной бочке жита ровной, без верха и не трясёной», по одной бочке овса, по 4 пенязя с воза сена, за езовщину по 6 гро­шей, за мёд и за отвоз его по 25 грошей с пятерного пуда, кроме того отдельные подати брались за ловы рыбные, бобровые, звериные и птичьи.
Державце полагалось собирать в собственную пользу с каждой службы по 6 грошей, по два воза сена (каждый ценою в 3 гроша), по 2 воза дров, полбочки жита и столько же овса, но самый большой доход державце поступал от судебных пошлин, от замковой мельницы на реке Уза и от корчмы.
С одного Гомеля в королевскую казну шла 141 копа 20 грошей 22/3 пенязя деньгами, не считая больших доходов натурою, и с волости 304 копы 16 грошей 9 пенязей.
В привилегированном положении относительно пода­тей находились крупные земельные собственники, называвшиеся в Гомельском старостве боярами. Этим титулом пользовались не только потомки бояр, пожалованных, например, можайскими князьями, но и вообще зажиточные землевладельцы.
Из числа таких бояр самыми видными были Левон Григорович Волк, Лев Шарында, Милько Охремович, Белко Кожемячин, Василий и Андрей Халецкие, Исай и Павел Харковичи, Сидор Коноплицкий, Иван Фащ, Иван и Нечай Хомиры.
Однако влияние этих бояр уже не переходило из их поместий за городскую черту, как было прежде.
После них выдающимися собственниками были священники трёх гомельских церквей:
- настоятель замковой церкви святого Николая отец Се­мён, пользовавшийся Шиншатуровской землёй близ Добруша, Песоцкой близ села Утье и Колбасовщиной при селе Старом;
- настоятель Спасской церкви отец Иерофей Иванович – землёй близ Дятловичей, островом Мильчицким, Михалёвщиной и Моходовщиной;
- священник Троиц­кой церкви Феодор Иванович – селом Плёсы, данным на придел святого Онуфрия, и диакон той же церкви Григорий Лукьянович – землями Михалёвской близ Романовичей и Бушмановской у Лагуновичей.
Хорошо обеспеченное духовенство имело большое влияние среди православного населения.
Новые старосты систематически насаждали польское землевладение путём раздачи полковникам, ротмистрам и хорунжим гомельского замкового гарнизона земель с закрепощёнными крестьянами; короли жаловали угодья прочим шляхтичам «в кормленье» награ­дою за службу.
Из года в год численность польского населения в Гомельском старостве прибавлялась, положение его упрочивалось и поль­ское господство усиливалось.
Замок наполнился пушкарями, жолнерами, гусарами, разнопле­менными и разноязычными. За шляхетством и военными пришли евреи-шинкари, маркитанты, перекупни, факторы, и политическое закрепощение гомелян повелось рука об руку с их экономическим порабощением.
Особенно много в этом направлении было сделано Богданом, Андреем и Павлом Сапегами, которые около 50 лет считались го­мельскими старостами, преемственно наследуя его один за другим.
Последние два до крайности увлекались идеей о совращении в като­личество православных, живших в зависимости от них (в то время этой мыслью, как известно, было охвачено всё польское обще­ство).
Но так как православные добровольно не изменяли своей религии, то, по обычаю того грубого века, их принуждали к этому угрозами, побоями, тюрьмами, конфискациями и прочими насилиями, а для тех, кто затруднялся принять сразу католичество, изобрели облег­чённый переход, так называемую унию.
Много гонений и неприятностей натерпелись гомеляне от проповедников этой унии. В 1621 году известный гонитель православных Иосафат Кунцевич отнял даже у них церковь во имя святого Нико­лая, которую они не могли отстоять только потому, что она находи­лась не в городе, а в замке, куда доступ для них был затруднён.
Преследования за веру, продолжавшиеся при Александре Служке и сыне его Сигизмунде, разжигали в гомелянах ненависть к Польше, и они с тайной надеждой уже смотрели на своих черниговских и стародубских соседей, ожидая от них освобождения.
Гетман вольнолюбивого казачества Богдан Хмельницкий ободрял гомелян своими письмами и, наконец, начал свою знаменитую борьбу в за­щиту религии и русской национальности.
Ещё в 1648 году посылал он на Гомель полковника Шеболтасного с шестью сотнями казаков из Мены и Богдана Щебочёнка с тремя сотнями из Новгород-Северского. Гомельские поляки в тревоге заперлись в замке, но Шеболтасный, немного не дойдя до Гомеля, был отозван назад.

По книге: Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 13–17.

вторник, 25 июля 2017 г.

Пионерский садик Гомеля (сквер имени А. А. Громыко) – отрицательное место силы

В центральной части Гомеля есть несколько отрицательных «мест силы». Одно из них – так называемый Пионерский садик, или, по-современному, сквер имени А. А. Громыко.
Явным знаком данного "нехорошего места" служат гнездовья ворон. Известно, что эти птицы являются своего рода индикаторами отрицательного и даже геопатогенного энергофона.
Пионерский садик к тому же – давнее кладбище. Оно существовало здесь ещё в начале XIX века.
Кладбище было православным. Его устроили среди естественного участка лиственного леса.
В середине XIX века территорию кладбища преобразовали в городской сад. На могилах поставили аттракционы и лотереи.
Между старыми липами, клёнами и дубами прямо по захоронениям были проложены дорожки, по которым в выходные дни и в летние вечера по будням прогуливались целыми семьями гомельские железнодорожники, ремесленники и рабочие.
Гуляющих развлекал духовой оркестр, и в то же время из самой земли невидимо излучалась энергия мёртвых.
Сад считался детским, но аристократы предпочитали гулять с детьми в парке князей Паскевичей. Шефство над садом осуществляло руководство отделений Либаво-Роменской и Полесской железных дорог. В советское время садику дали название Пионерский, поскольку здесь проводились сборы пионерских дружин школ Гомеля.
В наши дни отрицательную энергетику Пионерского садика хорошо ощущают люди с повышенной экстрасенсорикой, в том числе большинство детей.
Находиться здесь просто неприятно, а если долго – то и опасно. Разложившиеся в земле останки физических тел продолжают излучать тяжёлую и тёмную энергию, угнетающе действующую на живых людей.
Последствиями могут быть, особенно у чувствительных людей, физический дискомфорт и недомогание, усталость, внезапная слабость без видимых причин, спонтанно возникающий страх.
Проводить всякие работы в этом месте города не рекомендуется, что, однако, не соблюдается.
Следует иметь в виду, что потревоженные места древних захоронений становятся особо опасными.

Источник и авторство: © А. Ф. Рогалев. Человек в эзотерической реальности. – Гомель: Барк, 2013. Ссылка обязательна.

Иллюстрация художника, именующего себя Мидав Мидав

среда, 17 мая 2017 г.

Вопросы-задания для любителей и знатоков истории Гомеля

Недремлющее око гомельского парка. Фотография Владислава Рогалева
Кто знает, в какой части Гомеля течёт речка Прудок?
Где в далёком прошлом находились истоки древней речки, известной ныне как Лебединый пруд, или Лебединое озеро (территория гомельского парка)? Как называлась эта речка?
Есть в Гомеле улица Билецкого. Ответвлением от неё является улица Баумана. В прошлом они назывались Боярскими. От улицы Билецкого вниз к Сожу ведёт крутой спуск, называемый Боярским. Проведите историко-лингвистический анализ топонима Боярская (-ий), основываясь на следующих фактах:
- район старой Боярской улицы – место проживания гомельской аристократии;
- слово бояре имело несколько значений – «крупные землевладельцы, принадлежавшие к высшему слою господствующего класса»; «средние и мелкие землевладельцы, в том числе и те, которые сами обрабатывали свою землю»; «служилые люди (военные), получавшие землю (поместье) от князя или крупного феодала только по месту военной службы и за саму службу»; «часть зажиточных крестьян, которые фактически не имели личной свободы и за свои наделы выполняли обязанности посыльных, платили денежный оброк»;
- лингвокультурологам известны названия Боярские могилы и Боярские бугры, соотносящиеся в некоторых местностях с курганами, и название Боярщина, связанное с древними городищами, что свидетельствует о наличии у слова бояре, кроме социальных, ещё и культурно-исторического (с мифологическим оттенком) значения;
- такие названия, как и типологически подобные им названия Княжья Гора, Княжье кладбище, связаны далеко не с любыми древними захоронениями;
- в районе Боярской улицы и Боярского спуска существовало древнее кладбище;
- какие-то захоронения велись в указанном районе ещё в период Древней Руси, поскольку территория Боярской улицы и Боярский спуск находились за границей посада изначального Гомия.
Одно из главных лиц, встречаемых в преданиях мира, есть Некто. Этот Некто часто получает имя местности, первоначальное значение которого исчезло в народном сознании. Данное имя олицетворяется и превращается в Логос, в котором слово и называемое отождествляются, становятся предметом веры и почитания. Свяжите между собой следующие факты:
- Гом – легендарный прародитель жителей Гомеля;
- Гомий – первоначальная форма названия города;
- суффикс -ий (-j) мог иметь притяжательное значение;
- корневая основа *gom- могла выражать значение звука, звучания (ср., например, слово гомон – «громкий шум от множества голосов, звуков»; белорусское гаманіць – «говорить, шуметь»; «громко, шумно разговаривать»);
- корневая основа *gom- была известна также в значении «нечто выпуклое, круглое, возвышенное»;
- в индоевропейских языках известны следующие семантические цепочки и параллели: «звук таинство начало творить, создавать»; «звук жизнь»; «гора символ Мироздания»; «гора символ жизни и смерти».
- символика кургана: углубление и насыпь;
- надсожские возвышенности и овраги в районе исторического Гомия.
Источник материала: © Рогалев А. Ф. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – Гомель: Барк, 2006. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.

воскресенье, 14 мая 2017 г.

Штрихи к портрету почётного гражданина Гомеля - князя Фёдора Ивановича Паскевича


Князь Фёдор Иванович Паскевич и собаки

В центральном гомельском парке на набережной реки Сож находится интересная статуя: скульптор Вячеслав Долгов изобразил князя Фёдора Ивановича Паскевича на прогулке у реки с двумя собаками из породы борзых псов. Что можно сказать по этому поводу?
Князь Фёдор Иванович не держал собак непосредственно в княжеском доме, и нет сведений, что он гулял с собаками по парку или вдоль реки. Впрочем, фантазия многое разрешает…, а скульптура в целом неплохая. Уровень современной культуры населения принимает всё...
Вообще, этой темой мы занимались специально – ещё тогда, когда возникали споры и прения по поводу камней, положенных на парковых могилах любимых собак князя Фёдора Ивановича Паскевича. А было это в период так называемой перестройки, в 1980-е годы. Сейчас же мы поясним, что нам известно.
Любимым занятием князя Ф. И. Паскевича во время нахождения его в Гомеле была охота. На месте нынешней улицы академика Павлова, пролегающей между Речицким шоссе и проспектом Октября в Советском районе Гомеля, во второй половине XIX века находилась княжеская охотничья «база» под названием Собачий хутор.
Здесь Фёдор Иванович Паскевич держал охотничьих собак разнообразных пород и мастей и с самыми причудливыми кличками, три из которых доподлинно известны – ЛордМарко и Диана
Так назывались его любимые собаки, гибель которых князь в буквальном смысле оплакал, устроив собачьи похороны на территории своего парка.
С той поры на высоком берегу оврага Гомиюк лежали три камня (в советское время их оставалось два), на которых выбиты указанные клички собак. 
Старожилы уверяли, что Фёдор Паскевич приказал засечь до смерти служителя псарни, по оплошности которого погибли любимые княжеские собаки. 
На свою псарню князь наведывался регулярно, лично отбирал собак для охоты и мог находиться в собачьем обществе часами, подобно Ноздрёву, известному герою гоголевских «Мёртвых душ».
О грубом, а нередко и жестоком обращении Ф. И. Паскевича с крестьянами и слугами свидетельствовали многие старожилы, вспоминавшие рассказы своих отцов и дедов. 
Кстати, князь Фёдор Паскевич крайне отрицательно отнёсся к отмене крепостного права.
Ещё одна охотничья «база» Ф. И. Паскевича находилась в девятнадцати километрах к западу от пригородной деревни Давыдовка, вблизи дороги на деревню Борщовка (ныне – населённый пункт Речицкого района). 
Здесь, среди леса, была разбита каштановая аллея, стояли домик сторожа и подсобные хозяйственные строения, имелся винный погреб. Для князя ставился роскошный шатёр, в котором он пировал после охоты со своими гостями…»
Как видим, тема «Князь Фёдор Паскевич и собаки» не для умиления и любования. Это не лучшие факты из местной истории. Стоило ли их запечатлевать в форме памятника, а самого князя назначать посмертно почётным гражданином Гомеля?..
© А. Ф. Рогалев.

среда, 1 марта 2017 г.

На исходе зимы. Конец февраля 2017 года. Гомель и окрестности / фотоэтюды Владислава Рогалева

Фотография Владислава Рогалева

Ледяные пальцы. Фотография Владислава Рогалева

Снежный домик. Фотография Владислава Рогалева.

Отражения. Фотография Владислава Рогалева.
Природа и техногенный пейзаж. Фотография Владислава Рогалева

Фотография Владислава Рогалева

Следы осени на исходе зимы. Фотография Владислава Рогалева.

Зимние фантазии. Фотография Владислава Рогалева.

Весна идёт... Фотография Владислава Рогалева.

понедельник, 30 января 2017 г.

В один из вечеров. Закат в Гомеле.

Закат в Гомеле. Фотография Владислава Рогалева.

Гомель и окрестности в зимнюю пору / фотоэтюды Владислава Рогалева.

Ослепительная белизна и чистота леса. Фотография Владислава Рогалева.
В лесу во время прогулки на лыжах. Фотография Владислава Рогалева.
Лыжная трасса. Фотография Владислава Рогалева.
Ранний вечер в зимнем лесу. Фотография Владислава Рогалева.
Утро в Гомеле. Вокруг много интересного. Фотография Владислава Рогалева.