Поиск по этому блогу

четверг, 31 декабря 2015 г.

Зимний папоротник / Фото и комментарий.

Что есть наша действительность? Не что иное, как усиливающиеся аномалии и отход от прежнего порядка вещей. Все приметы, связанные с погодой, практически оказываются устаревшими. Нет чёткого разграничения четырёх традиционных сезонов. Остаются только два — тёплый и холодный, а между ними  различные градации переходного состояния. Об этом свидетельствует и запечатлённый на снимке Владислава Александровича Рогалева зеленеющий в январском, 2015 года, зимнем лесу на едва присыпанной снегом земле папоротник. На другом снимке  лес в декабре 2014 года до прихода морозов. Фотографии сделаны в окрестностях города Гомель (Республика Беларусь).

суббота, 19 декабря 2015 г.

"Немцы" в Гомеле / Театрализованное представление. Ноябрь 2015 года. Фото В. А. Рогалева.

Фотографии Владислава Рогалева

Снимки сделаны во время театрализованного воссоздания освобождения города Гомель от немецко-фашистских захватчиков (ноябрь 2015 года). Изгнание же немцев из города произошло 26 ноября 1943 года.

Забытая зима / В. А. Рогалев. Фото.

Утро 30 ноября 2015 года в Гомеле


Фотография Владислава Рогалева
Такой наряд природы мы уже начинаем забывать. Зима становится анахронизмом. Преобладает серая и унылая реальность, вполне соответствующая состоянию общества.

понедельник, 7 декабря 2015 г.

Ноябрь в Гомеле 2015 года. Фотографии / В. А. Рогалев.


Если отстраниться от постоянно суетящегося социума, а это возможно либо ранним утром, либо на пороге ночи, то мгновения ноября 2015 года были такими, как нам удалось зафиксировать их в объективе фотоаппарата. Причём зимний ноябрь пришёлся только на один, последний день месяца
В. А. Рогалев.

суббота, 5 декабря 2015 г.

Пожалование Гомеля фельдмаршалу Петру Александровичу Румянцеву.






Из книги: Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 25–27.



В 1772 году Гомель был конфискован в казну и сделан уездным городом Рогачёвской провинции.

Прошло три года, и Императрица Екатерина II, зная, что здесь есть всё для роскошной помещичьей жизни, решила пожаловать его герою Турецкой войны и Кучукъ-Кайнардж1йскаго мира, только что вернувшемуся из похода, фельдмаршалу Петру Александровичу Румянцеву. В yказе по этому поводу говорилось: «Жалуется для увеселения его деревня в 5000 душ в Белоруссии».

Деревня эта была – Гомель с окрестностями и 293 тысячами десятин земли.

Полководец Пётр Александрович Румянцев
Когда граф П. А. Румянцев-Задунайский приехал сюда, то увидел, что это не деревня, а хорошо укреплённый замок и довольно богатый торговый городок с польским, русским и еврейским населением; но особенно ему понравился замок, в котором он чувствовал себя полуфеодальным владельцем. Так как остававшиеся свободными гомельские мещане были большею частью обращены в крестьянство и подчинены суду и власти своего владельца, то присутствие уездного комиссара и чиновников сделалось до некоторой степени излишним и стеснительным для владельца, а потому, ввиду его настояний, возник вопрос о перенесении присутственных мест в другой город. В сенате, от которого зависело решение этого вопроса, было отдано предпочтение созданию нового города.

По поручению обер-прокурора князя Вяземского, могилёвский губернатор Пассек подыскал для него место. Это была опушка казённого леса в трёх верстах от Гомеля и в одной версте от левого берега реки Сож, на­зывавшаяся казённой Щокотовской дачей и застроенная десятками двумя старообрядческих дворов; от протекавшего невдалеке ручья будущий город был назван Белицею.

Примечание автора. В архиве светлейшего князя Ф. И. Паскевича (1 папка, 11 связка № 1) имеется документа о том, что «сенокос, названный урочищем Щокот под Севруками», принадлежал, в 1760 году Константину Устиновичу и им был подарен Кульчицким, от которых достался Хельчевским; никаких строений в то время ещё не было.

Сюда при новом разделении губернии на уезды в 1777 году были переведены правление уездного комиссара и уездный суд, а Гомель оставлен частновладельческим местечком. 
От редакциииная интерпретация описываемого перевода администрации уезда из Гомеля в Белицу представлена в книге: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. 2-е изд. Гомель: Барк, 2006.  

Так как жителей в Белице насчитывалось очень мало и из них нельзя было составить город­ского поселения, то по Высочайшему повелению была куплена соседняя деревушка Севруки съ 125 душами мужского пола, принадлежавшая госпоже Устиновнчевой и помещикам Хельчевским, и крестьянам было пред­ложено, записавшись в мещанство, переселиться в Белицу.

Много евреев нахлынуло сюда, едва разнеслась весть об учреждении нового города; зато коренное щокотовское население, к удивлению, стало проситься о перечислены в крестьянство, и Сенат уважил эту просьбу.

Так, искусственными мерами был призван к жизни новый административный центр – меж песков и болот, в низменной ме­стности, в отдалении от реки. Он состоял сплошь из избушек и около 30 лет не имел церкви. Духовное Управление помещалось в Гомеле, хотя и называлось белицким.

Никто из дворян, живших в Гомеле, не переселился сюда. Две ярмарки и всё торговое оживление остались по-прежнему в поместье Румянцева. Белице было суждено прозябать: в 1788 году она не могла отпускать «даже 500 рублей на содержание хотя бы малого училища, по причине малого числа жите­лей, а оттого и малого дохода».

 Примечание автора. Сведения почерпнуты из архива Гомельской городской управы. Белицкой Городской Общей Думе нечем было заниматься: нередко случалось, что подряд несколько заседаний не могли состояться за отсутствием каких бы то ни было вопросов.

Например, в январе 1787 года из четырёх заседаний три не могли состояться, и в журнале было записано: «Такого-то числа собра­лись в 8 часов утра, но выслушания дел за невступлением их не было; разошлись в первом часу пополудни».

В беззаботном, идиллическом городке голова Остап Кондратьев (и потом Иван Шумской) и почти все гласные были неграмотны.

Еврейский кагал был так силён, что безнаказанно высек розгами «отставного мастера сапожного цеха Боруха Т. за худые его поступки» («Материалы исторического народного просвещения» из Архива Министерства Народного Просвещения, т. 1, стр. 35).

Даже в 1833 году в Белице было всего-навсего 1908 жителей при 16 лавках и 21 питейном доме (см. «Обозрение городов Российской империи», издание Министерства внутренних дел, стр. 24).



Между тем Гомель обстраивался. Хотя П. А. Румянцев бывал в нём только по временам, тем не менее он воздвиг у себя в замке каменный дворец, где жили его сыновья Николай, Сергей и Михаил и управляющие местечком.

Примечание автора. В этом дворце фельдмаршал принимал цесаревича Павла Петровича проезжавшего с супругой на юг и ночевавшего у него 6 ноября 1781 года (Дембовецкий. «Опыт описания Могилёвской губернии»).



В 1796 году, 8 декабря, фельдмаршал скончался, и местечко перешло по наследству к его старшему сыну графу Николаю Петровичу Румянцеву.

воскресенье, 30 августа 2015 г.

Гомель во владении графа Николая Петровича Румянцева и его брата графа Сергея Петровича Румянцева



8 декабря 1796 года местечко Гомель перешло по наследству от фельдмаршала Петра Александровича Румянцева к его сыну графу Николаю Петровичу,  со вступлением которого в управление для Гомеля открылась новая эра.

Сперва придворный, потом сенатор, главный директор водяных коммуникаций и экспедиции об устроении государственных дорог, министр коммерции, член верховного совета и, наконец, государствен­ный канцлер, он находил среди своих занятий время, чтобы с любовью отнестись к местным нуждам.

Его имя памятно в оте­чественной истории, как деятеля, потрудившегося для благосостояния промышленности, торговли, искусств и народного образования в России, но особенно обязан ему его родной Гомель, которому он отдал свои последние годы, силы, энергию и состояние. О нём можно сказать, что, застав Гомель соломенным, он оставил половину его каменной.

При нём в 1797 году местечко обогатилось первым собственным рассадником просвещения, скромным по своим целям и средствам, но громким по названию – гимназией.

Гимназия давала своим питомцам, детям обывателей и окрестного духовенства, самые элементарные сведения в русском языке, счислении и каллиграфии, и её первым учителем был философ (воспитанник старшего отделения) Могилевской Духовной Семинарии Фёдор Голодковский, ревностно исполнявший свои преподавательские и директорские обязанности.

Гимназия неохотно посещалась сыновьями духовенства, так что консистория возложила обязанность наблюдения за отдачей в неё школьников 6–8 летнего возраста на Белицкое Духовное Правление, напоминая, что «Духовное Правление могло и всегда должно понуждать нерадивых отцов к доставлению своих детей в тамошнюю гимназию неупустительно; в противном же случае оштрафуется оное (правление) за таковое упущение вместо тех отцов строжайшим штрафом».

Решитель­ный тон указа возымел действие, и гимназия стала наполняться пи­томцами всех возрастов, но вскоре усвоила исключительно духов­ный характер и через несколько лет была преобразована в ду­ховное училище (сведения из архива, хранящегося при гомельском Петропавловском соборе).

После пожара, истребившего большую часть местечка, граф Николай Петрович Румянцев дал ему новый план и помог обстроиться. Чтобы развить в Гомеле торговлю, он соорудил обширный двухъярусный гостиный двор, по замечанию очевидцев, напоминавший в малом виде Петербургcкий, и учредил три ярмарки, привлекавшие ежегодно много торговцев; устроил в местечке и в окрестностях его заводы стеклянный, кафельный, для выделки спирта, юфти и фабрики ткацкую и прядиль­ную; ими управляли французы и англичане, их же соотечественники руководили образцовым овцеводством (мериносы и курдюки) и травосеянием; все проезжавшие через Гомель (а он лежал при боль­шой дороге, соединявшей Петербург с Киевом и Одессой, на бойком месте, которое трудно было миновать) находили Румянцевское поместье одним из самых богатых и благоустроенных в империи.  

В замке были построены три дворца: летний в два этажа, зимний четырехэтажный и над самым Сожем так называемый Муро, главною примечательностью которого были картинная галерея и библиотека; Ни­кольская церковь с небольшим униатским монастырём, разросшимся около неё, была обращена, после присоединения немногочисленных униатов к православию, в дворцовую.

Примечание. Источники сведений: Терещенко Александр Власьевич. Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России.СПб.: Тип. Императорской Российской академии,1837. – Ч. II. – С. 218).

Максимович, Л. М, Щекатов, А. М. Географический словарь Российского государства, сочиненный в настоящем оном виде [Со 2-й части общее заглавие: Словарь географический Российского государства, описывающий Азбучным порядком] : [в 7 ч.]. - М.: Университетская тип., 1801-1809.

Митрополит Платон, проезжавший через Гомель 29 мая 1804 года, оставил любо­пытное описание его: «Место обширное, многими улицами правильно разделённое, хорошими деревянными домами и торжищем снабжённое; хотя и здесь большая часть торговли, к сожалению, предана в руки жидовские.

Дом господский вновь выстроен каменный, изрядною архитектурою, на прекрасном месте, на высоком берегу большой реки Сожа; но к удив­лению, узрели возле самого сего дома деревянный униатский монастырь, а с ним смежна пра­вославная ваша церковь...

Выехав из Гомеля хорошим мостом через Сож, любовались с другого берега красотою местечка и скоро въехали в новоучреждённый город Белицу, ко­торый только что порядочно устраивается и населяется раскольниками, почему и церкви тут нет.

Поговорив мало тут с раскольниками, выехали в Добрянку. (Путешествие Платона Митрополита Московского в 1804 году. – СПб., 1813).

Гостивший у Румянцева знаменитый Аракчеев также восхищался красотою и благоустройством Гомеля.

В том же духе отзывался митрополит Евгений, известный историк и писатель, останавливавшийся у своего друга Румянцева.

По по­воду проекта назвать одну из улиц Пушкинской, следует заметить, что поэт А. С. Пуш­кин только мог быть в Гомеле проездом на юг около 10 мая 1820 года.


Кроме того, канцлер предпринял постройку величественной соборной церкви по планам архитектора Кларка, которая и была окончена в 1819 году. В 1822 году он выстроил для католиков каменный костёл, вместо пришедшего в ветхость деревянного; помог сооружению и еврейской синагоги; выстроил аптеку и богадельню, и в 1818 году постоянный мост че­рез Сож на сваях.

По его приказанию, главные улицы были вы­мощены деревянными досками, а порядок и чистота охранялись вла­дельческой полицией под командой полицеймейстера Фюрстенберга.

Всё это делало Гомель далеко не заурядным местечком того времени. Присутствие Ахтырского гусарского полка и нескольких штабов придавало ему большое оживление; масса помещиков стремилась сюда с своими семьями, и в местном «клобе» (клубе) царило нескон­чаемое оживление.

На одном из дворянских собраний в 1817 году возникла и встретила общее сочувствие мысль о создании в Гомеле высшего дворянского училища или лицея, по образцу Царскосельского. Во главе этого движения охотно стал граф Николай Петрович Румянцев, изъявивший желание обеспечить лицей ежегодным доходом в 4000 рублей и обещавший построить для него на собственный счёт каменное здание и отпустить материал для учительского дома.

Мысль об учре­ждении в Гомеле высшего учебного заведения показалась всем на­столько симпатичной, что пожертвования в изобилии стекались со всех сторон. По подсчёту маршала Долгово-Сабурова, ежегодные поступления на содержание лицея должны были достигнуть 9547 рублей; кроме того, надеялись на получение из государственного казначейства по 1269 рублей в год.

Комплект училища проектировался в 80 учеников, половина которых – дети местных дворян – обучалась бы безвозмездно, а прочие с платою по 200 рублей ассигнациями без пансиона.

Программы занятий и распределение курсов предполагалось заимствовать у знаменитого Царскосельского лицея. Высшее управление вверялось просвещённому вниманию графа Н. П. Румянцева, а ближай­шее заведование одному или двум директорам по выбору дворянства.

Какие надежды возлагались на будущий лицей можно судить по следующим отзывам одного современника: «...Вполне уместно было бы, если бы дворянские и простых граждан сыны учились у одного про­фессора в одной учебной зале... по моему мнению, никакое заведение не возвысило бы столько Гомель, как cиe. С учреждением оного умножилось бы число жителей лучшего и просвещеннейшего класса; сии жители оказали бы влияние своё на прочих; множество дворян здесь выстроили бы домы и даже поселились бы жить на время вос­питания детей; разлились бы знатные суммы по Гомелю и отчасти по окрестностям; теперешние жители выиграли бы весьма и пр. и пр.»

Об осуществлении проекта лицея ходатайствовали пред прави­тельством уездный предводитель дворянства Пётр Долгово-Сабуров и князь Александр Кантакузен, а престарелый канцлер, по просьбам всего дворянства, согласился просить о том же государя.

С юношеским жаром принялся граф Николай Петрович за дорогое для него дело. Сам осмотрел и отвёл для будущего лицея лучшее в городе место (ныне на углу Румянцевской и Базарной); сам же набрасывал чертежи и руководил подготовительными работами, посещая их каж­дый день: заложенное им здание ещё вчерне обещало выйти монумен­тальным. К зиме 1818 года были выведены фундамент с полуподвальным помещением и два этажа с высокими окнами и дориче­скими колоннами, наполовину врезанными в стену.

Но тут канцлер, всё время с тревогой следивший за постройкой, начал ослабевать энергией; пришло известие, что, по несочувствию князя Чарторыжского, попечителя Виленского Учебного Округа, нельзя рассчитывать на прави­тельственную субсидию; средств не хватало, да и некоторые из сотрудников охладели. Дело начало мало-помалу замирать, и в 1821 году само дворянство перестало хлопотать о лицее.

Таким образом, всё симпатичное начало оказалось, к сожалению, не больше, как пышным пустоцветом, преждевременно увядшим, а обыватели, мечтавшие о высшем учебном заведении, остались и без лицея и без гимназии, при одном духовном училище.

Впрочем канцлер недолго оставлял гомелян в таком положении и вскоре учредил так называемую ландкастерскую школу, где каждый из питомцев должен был потом сам обучить начаткам грамоты и письма двух других, а те в свою очередь ещё нескольких и т. д. (Большая часть этих сведений заимствована изъ бумаг, хранящихся в архиве светлейшего князя Фёдора Ивановича Паскевича, доступ к которому был открыть автору с великодушного согласия владельца).

Так как небольшое здание школы не вмещало всех желающих, то канцлер построил ещё двухэтажный дом под уездное училище.

Рассказывают, что граф Николай Петрович вообще тратил на школы громадные суммы, что умеренный в своих привычках и образе жизни он мало расходовал на себя, одевался и держал себя просто и был легко доступен всякому во время обычных прогулок по местечку и слободе.

Он очень дорожил всяким мелочным фактом по истории Гомеля и пробовал сам собирать материалы для неё.

К старообрядцам Николай Петрович Румянцев относился с нескры­ваемой симпатией, считая их лучшим и трудолюбивейшим элементом населения, почему и принимал их охотно в «свой Гомель», а обозревая скиты нередко жертвовал на их нужды и землю и лес и строительные материалы.

За то старообрядцы встречали его там с царскими почестями, выходя за ограду с крестами, иконами и зажжёнными свечами при колокольном звоне и пении духовных песен. Н. П. Румянцев направлялся в часовню, прикладывался к образам и затем посещал келью настоятеля и братскую трапезную, осматривал древние иконы и рукописи и, будучи страстным археологом, многие приобретал себе. Монастырская жизнь контролировалась им всесторонне, так как скитники считались его крепостными.

Ко всем своим «подданным» канцлер относился замечательно мягко, и был любим всеми от мала до велика; лишь в последние годы, одряхлев и оглохнув, канцлер стал несколько напоминать своего строптивого отца подозрительностью и недоверчивостью. (П. И. Мельников-Печерский набросил на Н. П. Румянцева подозрение, что тот был «ктитором старообрядцев и втайне придерживался древнего благочестия», – факт, объясняемый только профессиональным пристрастием его к «сообщениям». Он же баснословит, что управляющий местечком Яков фон-Фок (потом начальник III отделения собственно Его Императорского Величества канцелярии), «раз6ирая монастырские ссоры до того простёр заботу о целомудрии разгульных инокинь и белиц Спасовой слободы, что возвёл в сан игуменьи (?) девичьего монастыря инока, не приняв но внимание, что избранная по административным соображениям инокиня принадлежит к другому полу»... (П. И. Мельников. Исторические очерки поповщины: В 2-х т. – М., 1864).

Выезжая из Гомеля осенью 1825 года, граф Николай Петрович Румянцев уже чувствовал слабость и, по преезде в Петербург, сильно расхворался и умер 3 января 1826 года на 71-м году от роду. Перед смертью он завещал брату Сергею Петровичу перевезти его тело в Гомель и похоронить в левом приделе им же выстроенного собора, докон­чить начатые постройки, освободить от крепостной зависимости не­сколько семейств и не продавать Гомеля кому бы то ни было, кроме казны.

Картинную галерею и богатейшую библиотеку он отказал государству для учреждения музея и публичной читальни. При погребении надгробную речь произнёс его любимый воспитанник и сотрудник протоиерей Григорович, знаменитый впоследствии архео­лог, трогательно очертивший заслуги его пред отечеством и нау­кой. В лице графа Николая Петровича Румянцева Гомель оплакал не только замечатель­ного государственного деятеля, но и виновника собственного возрождения.

Примечание. Канцлер получил серьёзное образование в Лейденском университете, находился в переписке с Вольтером, отличался любовью к истории, которая даже обязана ему отысканием и опубликованием замечательных материалов.

Им издано много учёных трудов, снаряжена первая русская кругосветная экспедиция и собраны ценные коллекции монет, минералов и т. д.

Основанные им Румянцевский музей и библиотека служат до сих пор украшением Москвы (Отечественные Записки, 1826 год. № 76; Северный Архив, 1828 год, № 3, стр. 134; Русский Архив, 1869 год, стр. 811).

Его преемником был граф Сергей Петрович Румянцев, действительны тайный советник, в преклонных летах; у него были три дочери, по фамилии Кагульские, которым он, однако, не мог завещать своего майорат­ного поместья.

Чтобы обеспечить их наличным капиталом, он в 1827 году заложил Гомель с окрестностями в Государственном заёмном банке за 401100 рублей и через два года ещё за 399 300 рублей, и хотя сам почти не жил в нём, тем не менее, во исполнение воли покойного брата, старался докончить начатые им постройки.

Так, при нём возникли Троицкая церковь в нынешнем её виде и здание для духовного училища, находившееся рядом с неосуществленным лицеем (на нынешней Базарной улице).

Окончив это, он обратился к прави­тельству с предложением откупить у него Гомель. «Памятуя един­ственно, – писал он, – сколько покойный брать любил Гомель, и – что останки его в нём, по его желанию хранятся, я не хотел бы подвергнуть cиe место применениям  частных собственностей и посему только предлагаю приобретение оного в казну, для которой он, быть может, с одной стороны, как хороший поветовый (уездный) город, а по военной части, как пункт кажется довольной важности».

Цены он не назначал, а высчитывал валовой доход со всего поместья в 76 000, и частный в 50 000 в год. В то время в Гомеле чи­слилось 756 ревизских душ и имелось 850 участков так называемой шля­хетской земли; казна одно время намеревалась обратить его в городское поселение. В 1834 году она приобрела его в собственность, освободив владельца от платежа долга, и со своей стороны не при­плачивая ему ничего.

Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 27–32.

понедельник, 6 июля 2015 г.

Гомель при фельдмаршале Иване Фёдоровиче Паскевиче и его сыне Фёдоре Ивановиче. Рост города во второй половине XIX века. Его внешний вид к началу XX века.



Из книги: Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 32–35.



Румянцевская усадьба была приобре­тена покупкой фельдмаршалом Иваном Фёдоровичем графом Паскевичем-Эриванским, князем Варшавским.

Знаменитый покоритель Варшавы и усмиритель восстания был для Гомеля вторым фельдмаршалом владельцем, хотя впрочем сперва только одной части его. Но 6 октября 1837 года император Николай Павлович, путешествуя по Закавказью и ценя победы, одержанные там графом Паскевичем, подписал всемилостивейший указ о пожаловании ему с 1 января 1838 года ещё одной части местечка.

Таким образом по правую сторону Санкт-Петербургской дороги оно отошло в его частное владение, а по левую осталось в военно-инженерном ведомстве. Гомельские жители из крестьян были поручены казенному заведыванию, но с платежом оброка владельцу. Желающим было дозволено выселиться в деревню Якубовку и слободу Спасову с правом продать принадлежавшие им в местечке дома, или же пе­рейти в мещанство и в таком случай остаться в Гомеле на правах вольных людей с платежом определённого чинша за усадьбы.

Вследствие этого, местечко распалось на два района: меньший из них находился в ведении военно-инженерного начальства, а больший во власти управляющих. Этими последними было проявлено много стараний и потрачено средств для придания местечку внешнего блеска, тем более необходимого, что оно сделалось как бы главной военной квартирой, благо­даря пребыванию в нём корпусного командира и частым приездам фельдмаршала.

Владения последнего расширились, в сравнении с Румянцевскими, и вся историческая почва замка и укреплений отошла под княжеский парк.

Дом Румянцевых подвергся роскошному ремонту. В 1838 году 16 мая в нём от имени фельдмаршала был торжественно встречен ехавший на юг великий князь Константин Ни­колаевич, а в 1840 году останавливался с наследником цесаревичем император Николай Павлович, производивший в Гомеле четырёхдневный смотр войскам.

В 1845 году 25 мая он вторично был в Гомеле проездом. В 1851 году он был в третий раз проез­дом, а 6 октября того же года останавливались во дворце великие князья Михаил и Николай Николаевичи.

Следующий 1852 год был для местечка особенно памятным: ле­леянная фельдмаршалом мысль о переводе присутственных месть из Белицы в Гомель была одобрена императором, и 25 сентября 1852 года появился указ о назначении Гомеля уездным городом. 15 марта 1854 года повелено присоединить заштатный город Белицу к Гомелю в виде предместья, а 23 декабря 1855 года ему пожалован особый герб. Управление городским хозяйством поручено шестигласной Думе.



Примечание автора о гербе



Ещё в 1849 году князь И. Ф. Паскевич вёл переписку по этому поводу с могилёвским губернатором М. М. Гамалеем. – Герб города изображает в верхней части старый Могилёвский герб, а в нижней бывший белицкий – рысь, дарованный Белице в знак того, что «таковых зверей в окрестностях сего города весьма много».

В знак особого благоволения к фельдмаршалу император по- велел в 1850 году провести Петербургско-Киевское шоссе именно через Гомель, а затем и первая в России телеграфная линия Петербургско-Севастопольская была направлена через имение Паскевича.

Как и Румянцевы, князь И. Ф. Паскевич покровительствовал развитию города до самой своей смерти, последовавшей 20 января 1856 года.

Ему наследовал его сын генерал-адъютант князь Фёдор Иванович Паскевич, издавна принимающий горячее участие в разрешении Гомельских нужд и вопросов и веским словом и материальной поддержкой.
 Не останавливаясь на деталях дальнейшего роста и преуспеяния города, не всегда представляющих объективный интерес, отметим только важнейшие моменты и причины его.

В 1858 году в городе вместе с Белицей насчитывалось насе­ления обоего пола 13 659 человек; городские доходы составляли 2 740 рублей 981/2 копеек, а расходы 3 064 рубля 191/4 копеек.

За последующие 40 лет численность населения возросла более чем в три раза; городские доходы увеличились в 60 раз; цифра городского долга превысила полмиллиона; общая стоимость зданий (по наполовину по­ниженной оценке городской управы) достигла 3 700 000 рублей и площадь городского поселения расширилась вчетверо.

Где в 1840-х годах было поросшее кустарниками пастбище для лошадей (овраг Гомеюк), те­перь несколько сот домиков; где в 1870-х годах ездили весной на лодках, пахали землю и молотили в овинах, там сейчас бойкие центральные улицы, намеченные для движения в недалеком будущем электрического трамвая.

Православное и католическое кладбища, стоявшие ещё в 1860-х годах на окраинах, теперь очутились на многолюдных улицах, в центре городской суеты, а существовавшие 50 лет на- зад (1850-е годы) старые кладбища – русское (на Липовой улице против железнодорожной боль­ницы) и еврейское (у Бабушкинской школы на Троицкой улице) бесследно застроились.



Из примечаний автора



Приведённые выше данные соответствуют планам местечка Гомеля 1799 и 1830 годов, хранящихся в архиве князя Фёдора Ивановича Паскевича.

Первым городским головою был переведённый из Белицы Мирон Лаппо; затем господа П. Мельников, И. Н. Зубарев и Яндовский. С 1876 года в новой Думе – А. В. Крушевский, Н. М. Осмоловский, барон С. И. Нолькен и А. Б. Станевич.



Сооружение в 1873 году Либаво-Роменской железной дороги и, пятнадцатью годами позднее, Полесской привлекло в город многих предприни­мателей, вызвало учреждение банков, контор и заводов, а вместе с тем изменило крестьянско-обывательский характер старого Гомеля на торговый и маклерский.

В настоящее время трудно предугадать, пойдёт ли развитие го­рода такими поспешными шагами, как это наблюдалось в последнее десятилетие, или несколько замедлится; но есть успокоительные сим­птомы, позволяющие думать, что Гомель вступил на путь здорового нормального роста, при котором не опасны и серьёзные экономические осложнения.

Быть может, ему когда-нибудь суждено играть роль видного фабричного или заводского центра, а до тех пор ни время, ни кризисы не отнимут у него важного коммерческого (или, вернее, комиссионерского) значения, упроченного за ним его несравненным географическим положением: он незаменимое звено в торговом обороте Приднепровского края.

Теперь, когда улеглись национальные страсти, не раз ставившие на карту его существование, и расчёты материального характера взяли верх над прочими соображениями, остаётся только пожелать, чтобы лучшие силы всех элементов его населения были направлены к мирному и полезному соревнованию на поприще образовательного, общественного и промышленного труда.

Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 32–35.

четверг, 16 апреля 2015 г.

Состояние Гомеля на 1899 год: хозяйство, учреждения, общества, система образования (по книге Л. А. Виноградова 1900 года издания)




Панорама современного Гомеля, если смотреть на него в летнее время с левого берега реки, производит на глаз чарующее впечатление. Внизу у обрыва качаются над водой белые корпуса нескольких подходящих или отходящих пароходов, обыкновенно переполненных народом; на пристанях толпятся группы киевских богомольцев; слышны голоса и акценты всех губерний, заглушаемые пароходными свистками; время от времени река покрывается зыбью, и пароход, унося часть публики, делает несколько поворотов, обгоняет плоты и барки... несколько минут, и он скрывается вдали…

Вверху на обрыве много зелени; вправо белеет здание духовного училища, прямо – уходят ввысь зелёный, флорентийского вида купол, венчающий белую громаду собора, и изящная княжеская усыпальница с пятью гла­вами, горящими, как червонное золото; левее из-за деревьев видны контуры дворца и башни с вьющим над ней флагом; а там местная «Эйфелева труба», тонкая со стеклянной макушкой и очень похожая на приморский маяк; церковь, завод, сады и домики без конца.

С западной стороны город имеет более будничный вид. Отсутствие зданий особо изящной архитектуры во многом скрадывается обилием зелени, так как в городе много садов и почти все главные и второстепенные улицы высажены деревьями.

Мостовые, бульвары и освещение в нём таковы же, как и в большинстве наших не только уездных, но и губернских городов. С 1901 года главные улицы предполагается даже освещать электричеством и покрыть сетью линий электрического трамвая; правительством уже разрешено заключить контракт на это предприятие с киевским капиталистом Б.

Кроме того, городское управление приступает к сооружению водопровода по системе артезианских колодцев, долженствующего покрыть улицы на протяжении 19 вёрст.

Для осуществления этого плана делается заём в 200 000 рублей, часть которого, впрочем, пойдёт на покрытие небольших долгов и 20 000 рублей на учреждение городского ломбарда, в котором уже давно ощущается большая по­требность.

Городской Думой много сделано по надзору за мясной тор­говлей, для чего выстроены городские бойни, обошедшиеся в несколько десятков тысяч, но зато образцовые по санитарной постановке.

В недавнее время, по требованию военного ведомства, произведены большие постройки за счёт города для помещения некоторых военных учреждений.

Наконец, капитальная сумма в 193 000 рублей (из них 10 000 пожертвованы князем Ф. И. Паскевичем) употреблена на соору­жение здания для полной мужской гимназии, чем осуществлена мысль, с давних пор лелеянная всеми гомелянами.

Исполнение этих планов не могло, конечно, состояться без наличности больших денег, которые и были получены в виде займа под залог городского имущества в одном из учреждений долго­срочного поземельного кредита.

Общая картина городского хозяйства представлялась по смете на 1899 год в таком виде.

Расходы

Содержание общественного управления (жалованье городской голове 2000, двум членам управы по 1000, канцелярия 7264 и другие; всего – 14 941 рубль)

Сиротский суд (1000 рублей)

Участие в расходах по содержанию правительственных учреждений (     999 рублей 26 копеек)

Освещение и отопление тюрьмы (1050 рублей)

Содержание городской полиции (18 874 рублей)

Пожарные команды (5078 рублей)

Благоустройство города (в том числе освещение улиц – 4 335 рублей 80 копеек: устройство навесных мо­стов – 4500; ремонт старых – 1600; бульвары и сады – 700; содержание прудов, канав и колодцев – 1158 рублей 58 копеек; всего 12 387 рублей)

Народное образование (из них пособие казне на содержание учебных заведений – 12 705 рублей 72 копейки; всего – 132 89 рублей 72 копейки)

На достройку гимназии (25 000 рублей)

Общественное призрение (300 рублей)

Медицинская, ветеринарная и санитарная часть (2 622 рубля)

Уплата налогов (2 677 рублей)

В уплату долгов и процентов по ним (29 930 рублей 94 копейки)

Воинская квартирная повинность и другое (33 184 рубля)

Итого расходов – 163 884 рубля 55 копеек.



Доходы

Оценочный сбор (20 000 рублей)

Сборы с торговли и промыслов (13 074 рубля)

С городских лавок (29 431 рубль 5 копеек)

С городской скотобойни (14 250 рублей)

С рыбных ловель, пароходных пристаней и т. п. (       2 683 рубля 50 копеек)

Из прибылей банка (5 054 рубля 79 копеек)

Возврат из казны (16 698 рублей 69 копеек)

Займы и другие.

Итого доходов – 163 884 рубля 55копеек.



Испытываемые городской кассой затруднения и предстоящий де­фицит обусловливаются в значительной степени тем, что город несёт большие расходы по содержание военного постоя и ежегодно приплачивает из собственных средств около 20 000 рублей. Ожидаю­щееся снятие с города этого расхода сильно улучшит его финансовое положение и даст возможность приступить к удовлетворению дру­гих давно назревших потребностей.

Так, уже много лет имеется в виду увековечить память графа Николая Петровича Румянцева сооружением на видном месте бесплатной читальни его имени и при ней аудитории, здание которых было бы украшено девизом графа: «На благое просвещение» (начертанным уже золотыми буквами на фронтоне Румянцевского музея в Москве); это будет лучшим памятником признательности великому человеку.

Справедливую гордость местного общественного управления составляют его труды по народному образованию. Ещё при шестигласной Думе в 1866 году была открыта мужская прогимназия, а лишь только было введено в 1876 году Городовое Положение, то новая Дума с первых же заседаний озаботилась учреждением женской прогимназии и расширением мужской.

Наконец, в прошлом году воздвигнуто прекрасное здание для полной мужской гимназии, по красоте архитектуры, расположению и удобствам далеко превзошедшее не только свою предшественницу – гимназию XVIII века, но и идеал Румянцевского лицея, и являющееся одним из лучших образцов этого рода в нашем отечестве.

Примечание автора

Бо́льшая часть этих сведений заимствована из бумаг, хранящихся в архиве светлейшего князя Фёдора Ивановича Паскевича, доступ к которому был открыт автору с великодушного согласия владельца.

Кроме мужской гимназии, в Гомеле существуют женская гимназия, духовное училище, четырёхклассное городское, техническое (железнодорожное) и при нём для детей служащих церковноприходское мужское училища, а равно и женское; городское приходское училище; сельское училище и церковноприходская школа имени Мельниковых; для еврейских детей – три учи­лища (из них два частные); в предместье Белица – училища для мальчиков и девочек. Хотя общее число учащихся достигает полу­тора тысяч, но в процентном отношении оно не значительно, так что возникает вопрос об открытии новых, особенно в таких частях города, как так называемая Новая Америка и Слобода, где следовало бы освободить детей от влияния хедеров и начётчиков.

Из обществ, пользующихся в Гомеле большой популярностью, нужно указать:

1) городское попечительство о бедных, совсем юное, но чрезвычайно деятельное;

2) вольное пожарное общество, пользую­щееся симпатиями за свою разностороннюю деятельность;

3) общество пособия недостаточным учащимся с давно установившейся почтенной репутацией;

4) отделение общества покровительства животным;

5) музыкально-драматический кружок.

Уездное попечительство о народной трезвости устраивает собеседования, вечера и народные спектакли. Возникшие в прошлом году бесплатные воскресные курсы для народа имели прочный успех.

В городе нет театра, и искусство ютится летом в павильоне на сквере, а зимой в зале общественного собрания.

Л. А. Виноградов. Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142-1900 г. (М., 1900). – С. 35–38.