Поиск по этому блогу

воскресенье, 15 декабря 2013 г.

ПЕРВЫЙ ГОМЕЛЬСКИЙ ЛЕТОПИСЕЦ. ЛЕВ АЛЕКСЕЕВИЧ ВИНОГРАДОВ

Князь Фёдор Иванович Паскевич финансировал издание в 1900 году в Москве отдельной книгой очерка Льва Виноградова «Гомель. Его прошлое и настоящее. 1142–1900 г.». 
                                                                       Л. А. Виноградов


                                                          Книга Л. А. Виноградова


О личности Льва Алексеевича Виноградова нам сегодня известно, к сожалению, очень мало. Некоторые факты из его биографии в своё время удалось найти пытливому гомельскому краеведу Ростиславу Николаевичу Музыченко.

Лев Алексеевич Виноградов родился около 1870 года. Уже в юности он начал собирать материалы для будущей книги и нашёл поддержку своему начинанию у князя Ф. И. Паскевича, предоставившего исследователю возможность работать в своей огромной гомельской библиотеке. 
Переехав в Москву для продолжения образования, где он стал юристом, Лев Виноградов завершил свой поиск в богатейших московских архивах. 
После 1917 года Л. А. Виноградов работал в одном из наркоматов, а в середине 1930-х годов в Москве же подвергся репрессиям и разделил судьбу многих других людей, в том числе и наших земляков, погибших в лагерях и ссылках.
См. об этом в статье: Р. Музычэнка. Першы даследчык гісторыі горада // Гомельская праўда за 30 лістапада 1989 года.

По материалам книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. - 2-е изд., перераб. и доп. - Гомель: Барк, 2006. - С. 137-138.

Художник В. П. Аксамитов

Одна из картин В. П. Аксамитова
                 

Как поэты воспевают красоту родного края, так и художники воплощают свои чувства и переживания в картинах. Мало мы знаем о наших земляках, которых без лишней скромности можно назвать Мастерами. Часто забываем о тех, кто творил "доброе и вечное" на гомельской земле давно и не так давно...

В фондах музея дворцово-паркового ансамбля хранится большая коллекция графики гомельского художника Василия Поликарповича Аксамитова, созданная в середине 20 столетия. Картины выполнены карандашом, тушью и акварелью. Это целая серия графических работ, посвящённых нашему городу: "Дворец", "Зимний сад в парке", "Полеспечать. г. Гомель", "Парк зимой", "Замок над рекой". Художник изображал не только красоту белорусских мест, живописные сожские берега, но и разрушенный войной Гомель.

Василий Аксамитов родился в 1886 году в Гомеле на Ирининской улице. Его отец Поликарп Фёдорович был крестьянином. Будущий художник учился в железнодорожной школе, затем в техническом железнодорожном училище. В 1914 году был мобилизован на фронт Первой мировой, где служил солдатом. Был награжден серебряной и золотой медалями. По окончании войны получил образование по специальности инженера-строителя. Заболел, стал инвалидом. В 1941-1943 годах пережил оккупацию, затем восстанавливал завод имени Кирова.

Работы Василия Поликарповича экспонировались на областных и республиканских выставках народного творчества с 1930 года и получили признание. 
К сожалению, во время Великой Отечественной войны погибла большая часть картин художника, от 15-летней работы не осталось ничего. 
Но уже в 1946 году он участвовал в областной выставке, где ему была присуждена первая премия, а на республиканской выставке он получил третью премию. 
На Белорусской декаде в Москве (1955) В. П. Аксамитов был награждён грамотой Президиума Верховного Совета БССР. Он вёл переписку с председателем Союза художников Беларуси А. О. Бембелем о вступлении в Союз художников Беларуси.

В 1955 году в Гомеле состоялась персональная выставка В. П. Аксамитова, на которой экспонировалось более 300 работ, выполненных акварелью, карандашом, пером. 
Художник был награждён Почетной грамотой и именными часами. Тогда же он начал работу над панорамой Гомеля, о чём рассказал журнал "Нева" (июль 1956 г.). 
Но выполнить эту большую работу Василию Поликарповичу не удалось: в феврале 1956 года он скончался. 
Помимо картин в Гомельском областном музее хранятся и личные вещи Василия Аксамитова: грамоты, удостоверения, фотографии, кисти и карандаши.
Публикация Эльвиры Анатольевны Макушниковой // газета «Гомельская праўда», 13 июля 2009 года.

Где похоронена Ирина Паскевич?

 В память о княгине И. И. Паскевич. 
                    У стены Петропавловского собора в центральном гомельском парке
                                       
Революцию княгиня И. И. Паскевич восприняла спокойно. Да и как её могла воспринять старая, слабая и больная женщина? Есть сведения о том, что она сама написала дарственную в ревком, передав новым властям всё свое движимое и недвижимое имущество. После этого княгиня ушла из дворца навсегда.
Обстоятельства последних семи с небольшим лет её жизни
(И. И. Паскевич умерла 14 апреля 1925 года на девяностом году жизни) и захоронения также овеяны легендарным туманом.
Можно предполагать, что фактически беспомощная княгиня доживала свою жизнь в разных местах – у знаменитого глазного доктора Брука, своего воспитанника, или у лесника в бывшей своей Коренёвской лесной даче, а также у преданной служанки на Ветковской улице.
Последним же пристанищем И. И. Паскевич была комната в доме по улице Карла Маркса (бывшей Жандармской), № 12. Здесь за ней ухаживала женщина («няня» лет сорока), покупавшая за небольшую пенсию княгини продукты и самые необходимые вещи.
В нашей картотеке сохраняются воспоминания некоторых старожилов города, из которых следует, что княгиню хоронили дважды, с интервалом в пять-семь лет.
Погребение должно было состояться в фамильном склепе рядом с мужем, но времена были уже совсем иные, и княгиню похоронили в парке, под березой, с правой стороны Петропавловского собора, рядом с окном, возле которого располагался алтарь Святителя Николая.
Проводить Ирину Ивановну Паскевич в последний путь собралось много народа. Пришли её бывшие воспитанники, и каждый из них почитал за счастье пронести гроб.
Перед погребением в соборе прошла служба по усопшей. Похороны, однако, были бедные. Хоронили княгиню в простом чёрном гробу. На могиле установили плиту с указанием имени, дат рождения и смерти.
Гроб, тем не менее, опустили не просто в землю, а поставили в ящик, надеясь, видимо, что через некоторое время можно будет произвести перезахоронение в фамильном склепе.
Но в печальной памяти 1930-е годы, когда склеп был замурован, собор закрыт, а княжеский парк преобразован в место культуры и отдыха трудящихся, судьба, хотя уже и посмертная, жестоко обошлась с бывшей владелицей и доброй хозяйкой Гомеля.
Её прах перезахоронили на православном крестьянском кладбище, на самой окраине города (ныне – улица Советская, территория Студенческого парка). 

Церковь Рождества Богородицы на Новиковском кладбище. Начало XX века.

После ликвидации этого кладбища точное место могилы княгини Паскевич, как утверждают старожилы, было забыто. Известно лишь то, что могила находилась вблизи кладбищенской церкви Рождества Богородицы.

Здание бывшей церкви Рождества Богородицы в 1970-е годы

На фундаменте этой церкви в последние годы воздвигнут католический костёл.

Костёл Рождества Пресвятой Девы Марии в Гомеле в наши дни.

Существует и другое мнение, также, кстати, подкрепляемое свидетельствами старожилов, – о том, что захоронение последней гомельской княгини до сих пор остаётся на территории бывшего княжеского парка, а именно в том месте, где И. И. Паскевич была погребена непосредственно после смерти.

По материалам книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: Барк, 2006. – С. 140.

Гомельские курьёзы. Памятник княгине Ирине Ивановне Паскевич


Бюст И. И. Паскевич и мемориальная доска на стене Петропавловского собора в центральном гомельском парце.   
                  
 Знаменательно, что в последние годы – время переосмысления и переоценки многих исторических событий и личностей – жители Гомеля, воздавая должное памяти княгини И. И. Паскевич, как и графа Н. П. Румянцева, запечатлели две эти знаковые в гомельской истории фигуры в памятниках, установленных соответственно на улице Ирининской (скульптор Д. А. Попов, 2003 г.) и в парке, напротив дворца Румянцевых и Паскевичей (скульптор Н. А. Рыженков, 1996 г.).


Памятник графу Н. П. Румянцеву 
напротив дворца Румянцевых-Паскевичей в центральном гомельском парке
Увы, памятник Ирине Ивановне Паскевич курьёзен. Он изображает просто женщину, но не гомельскую княгиню, какая известна нам по имеющимся портретам и описаниям старожилов, видевших И. И. Паскевич в начале XX века. 
Особенно не вяжется с представлениями о княгине причёска и выражение лица женщины на памятнике, характерные для простолюдинов. 



В последние годы своей жизни княгиня И. И. Паскевич была небольшого роста худенькой женщиной, одетой обыкновенно во всё черное или коричневое с белыми кружевами на рукавах и на шее и в мелкой шапочке на голове. Старушку-княгиню можно было скорее принять за горничную, служанку, чем за княгиню.

 Именно такой мы описывали И.  И. Паскевич в самой первой своей публикации под названием «Апошняя гомельская княгіня» («Гомельская праўда», № 68. – 10 апреля 1990 года). Этот материал был составлен исключительно по воспоминаниям и рассказам коренных гомельчан-старожилов Марии Фёдоровны Зиневич и Александра Александровича Родзевича.

Почему же всё это не учёл автор памятника Д. А. Попов?..

А. Ф. Рогалев, профессор.

Один из портретов княгини,
 изображающий её в зрелые годы.

суббота, 14 декабря 2013 г.

КНЯГИНЯ ИРИНА ИВАНОВНА ПАСКЕВИЧ - ПЕРЕВОДЧИК ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ





Портрет Ирины Ивановны Паскевич 
Работа Ипполита Робийяра

До 80-х годов XIX века основными увлечениями Ирины Ивановны Паскевич были театр и литература. В Петербурге чета Паскевичей (её муж – князь Фёдор Иванович Паскевич) вела довольно замкнутый образ жизни. В их доме бывали в основном одни и те же люди – родные и близкие знакомые.

Сразу же после замужества молодая княгиня устроила домашний театр, в котором была одной из основных актрис. Для сценических постановок И. И. Паскевич нередко сама сочиняла небольшие художественные сюжеты. Кроме того, её рано стали увлекать переводы с русского языка на иностранные языки (в основном на французский) и с иностранных языков на русский различных произведений современных ей писателей.

Переводческая деятельность княгини Паскевич была занятием любительским. Тем не менее её переводы, в которых воплощался врождённый художественно-артистический дар, обращали на себя внимание, были известны в литературных кругах. В столичном свете Ирина Ивановна Паскевич была знакома со многими известными писателями и поэтами.

Она была одной из первых, кто в 50–60-е годы XIX века понял и высоко оценил талант Льва Николаевича Толстого. В 70-е годы княгиня уже работала над переводом «Войны и мира».

Неизвестно, как у неё возникла идея взяться за столь грандиозное дело, тем более что в то время не существовало основательно разработанной теории перевода и не была теоретически осмыслена стилистика романа как такового. Однако судя по тому, что французский перевод романа «Война и мир», осуществленный И. И. Паскевич, вышел с указанием «Переведено с разрешения автора», за перевод взялась не просто любительница литературы, но достаточно искушённый в переводческом деле мастер. Думается, сам Лев Толстой был уверен в успехе Ирины Ивановны Паскевич, а княгиня, прежде чем приступить к переложению на французский словесно-художественный лад большого прозаического полотна, провела своего рода «репетицию», представив в 1877 году в Петербурге французский перевод романа Л. Н. Толстого «Семейное счастье» – под названием «Маша».

Огромную помощь Ирине Паскевич в переводе «Войны и мира» на французский язык оказал поэт Я. П. Полонский, и не исключено, что одним из вдохновителей её на кропотливый и ответственный труд был Иван Сергеевич Тургенев. Именно он содействовал распространению в Париже в конце 1879 – начале 1880 годов перевода «Войны и мира», выполненного И. И. Паскевич, хотя и считал его «несколько слабоватым», но, тем не менее, «сделанным с усердием и любовью».

Заметим, что И. С. Тургенев вообще не жалел ни средств, ни сил для создания европейской известности Льва Толстого. Благодаря стараниям Тургенева с переводом романа «Война и мир» познакомились многие ведущие французские писатели того времени, в том числе Золя, Флобер, Мопассан.

Для перевода Ирина Ивановна Паскевич выбрала русское издание «Войны и мира» 1868–1869 годов, в котором имелись изначальные философские и исторические рассуждения Толстого, исключённые им при переиздании романа в 1873 году и объединённые в виде приложения к роману под названием «Статьи о кампании 1812 года». В издании, на котором остановилась княгиня Паскевич, были также вкрапления иностранной речи (французской и немецкой) в диалогах действующих лиц, являющиеся неотъемлемой частью художественной структуры произведения (в основе современных русских изданий «Войны и мира» лежит именно это издание).

Ирина Ивановна Паскевич в целом строго придерживалась текста романа, однако в последних частях эпопеи, главным образом, в тех её местах, где имеются исторические и философские размышления автора, содержащие критику официальной исторической науки и характеристику Наполеона как агрессора, были допущены некоторые изменения текста.

Поступая таким образом, княгиня-переводчица, как можно полагать, исходила из личных убеждений. При внесении иных незначительных изменений в текст романа переводчица, по всей видимости, руководствовалась собственным литературным вкусом.

Переводчик всегда в известном смысле – соперник автора, и в этом плане Ирина Ивановна Паскевич проявила истинную скромность, указав на французском переводе романа Льва Толстого не своё настоящее имя, а псевдоним – «Une Russe» («Одна русская»).

Занимаясь переводом, княгиня не думала о славе переводчика, а просто реализовывала своё художественное дарование и стремилась донести до зарубежного читателя взволновавшее и восхитившее её произведение талантливого писателя.
В 1880 году, когда в Париже с успехом расходились экземпляры французского перевода «Войны и мира», Ирине Ивановне Паскевич исполнилось сорок пять лет. Может быть, именно в это время, когда позади осталась напряжённая и кропотливая работа над переводом, увлекавшая княгиню и отодвигавшая на второй план все остальные дела и проблемы, она особенно остро почувствовала свою давнюю боль и неизбывную печаль. У супругов Паскевичей не было детей.

Из книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. - 2-е изд., перераб. и доп. - Гомель: Барк, 2006. - С. 136-137.

пятница, 13 декабря 2013 г.

Улица Чонгарской дивизии в Гомеле





Улица Чонгарской дивизии в Центральном районе Гомеля сформировалась к концу 1950-х годов и до 1968 года носила название Транспортный тупик.
Что значит - Чонгарская дивизия? В названии улицы отображена информация о дислоцировавшейся в Гомеле в 1923–1939 годах 6-й Чонгарской Красной Кавалерийской дивизии.
Такое наименование дивизии появилось 2 января 1921 года (приказ РВС Советской Республики № 1).
Приказом РВСР № 510/79 от 25. 02. 1921 года дивизия была переименована в Чонгарскую Красную кавалерийскую дивизию. Приказом РВС СССР № 1049/168 от 14. 08. 1924 года ей было возвращено прежнее наименование 6-й Чонгарской Красной Кавалерийской дивизии.
Приказом РВС СССР № 65 от 25. 04. 1933 года дивизии было присвоено имя С. М. Будённого и название Краснознамённой.


Бойцы дивизии в 1938 году
                                             
В Гомеле дивизия размещалась на улице Богадельной (с 1923 года – имени А. М. Коллонтай, с 1980 года – Сожская улица) на месте закрытого еврейского кладбища и на соседних с ним участках улицы.
Здесь были построены деревянные конюшни и проводились учебные занятия кавалеристов. Сено для лошадей закупалось в пригородной деревне Якубовка 
В 1941 году, в самом начале войны дивизия погибла. 
Из книги: © А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. - 2-е изд., перераб. и доп. - Гомель: Барк, 2006. - С. 151, 202. Ссылка на авторский материал обязательна. 

четверг, 12 декабря 2013 г.

ИЗ ИСТОРИИ КЛУБА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ ИМЕНИ В. И. ЛЕНИНА

В 1924 году слева от здания вокзала, на Либавской аллее (ныне – улица Шевченко), недалеко от пакгаузов товарной станции, было построено в стиле старинных русских сказочных теремов с затейливой резьбой высокое деревянное здание клуба железнодорожников, который с 1918 года ютился в различных неприспособленных для широкой общественно-политической и культурно-массовой работы помещениях. Клубу было присвоено имя В. И. Ленина.

Здесь начали работу различные кружки по интересам – хоровой, драматический, художественный, спортивный, оркестровый и другие. Хоровым кружком руководил уроженец Гомеля Григорий Пукст, который впоследствии стал известным композитором.  
Драмкружком заведовали любители-энтузиасты Б. Замовский и А. Жихарев. Спортивный сектор возглавляли Кублицкий, Адамович, Лапковский.

Духовой оркестр клуба обычно играл в фойе по вечерам. В клубе часто организовывались дискуссии на бытовые, религиозные и политические темы, читались просветительские лекции, нередкими были и открытые общественные суды над «отщепенцами» и «контрреволюционными элементами».

Здесь имелся огромный зал для зрителей с балконом и сценой, на которой ставили спектакли театральные коллективы из Москвы, Киева и других городов, приезжавшие в Гомель на гастроли.

В 1926 году в клубе железнодорожников выступал знаменитый оперный певец Л. В. Собинов.  



В 1927 году гостями клуба были герой гражданской войны С. М. Будённый 


и командующий первой конной армии О. И. Городовиков, 

посетившие Гомель с целью контроля боеготовности дислоцировавшейся здесь в 1923–1939 годах Кубанско-Терской Краснознамённой казачьей кавалерийской дивизии имени С. М. Будённого.

В 1930 году клуб железнодорожников переехал в сооруженное в стиле конструктивизма новое здание, которое и ныне находится на Привокзальной площади Гомеля. 


Из книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: 2006. – С. 147.

См. большую подборку фотографий разного времени, связанных с Гомелем.

пятница, 6 декабря 2013 г.

Гомельские писатели. Книги о Гомеле. Василь Ткачёв. Роман "Дом Ккомунны"



Ткачёв, Василий Юрьевич.
Дом коммуны: роман, повести/ Василь Ткачёв; перевод с белорус. языка М. Позднякова. — Минск: Літаратура і Мастацтва, 2010. — 232 с. — (Лімаўскі фальварак).

Раман, які даў назву новай кнізе Васіля Ткачова, — пра блізкае ўчора і сённяшні дзень горада, дзе жыве пісьменнік. Дом камуны — звычайны дом, дзе жывуць самыя розныя людзі, са сваімі клопатамі, часта са сваімі невырашальнымі праблемамі. Васіль Ткачоў пільна ўглядаецца ў жыццё, спрабуе выбудаваць залежнасць тых ці іншых фактаў рэчаіснасці ад чалавечых характараў і лёсаў. А яшчэ ў новую кнігу Васіля Ткачова ўвайшлі тры кароткія аповесці. Падзеі ў іх адбываюцца на Гомельшчыне, расказваюць пра няпростыя чалавечыя адносіны, пра тое, наколькі важна захоўваць у душы дабрыню, спагаду, чуласць.

Символ рыси применительно к Гомелю








У нас часто спрашивают, почему с Гомелем ассоциируется именно рысь? Всё дело в том, что 23 декабря 1855 года был утверждён герб Гомеля – золотая рысь в голубом поле, созданный на основе предшествовавшего ему герба Новой Белицы, бывшего уездного центра (до конца сентября 1852 года).
Появление изображения рыси на первоначальном белицком гербе косвенно было связано с именем владельца Гомеля фельдмаршала Петра Румянцева, по желанию которого была построена Новая Белица – именно как уездный город.
Создатели гербов для уездных центров на присоединённой в результате разделов Речи Посполитой территории основательных и детальных исследований местных традиций и связанных с ними предшествующих символов не проводили.
На утверждаемых гербах многих уездных городов отображались хотя и конкретные, но искусственные, весьма условные детали и особенности.
Почему, например, на гербе Мстиславля изобразили бегущую красно-рыжую лису, а на гербе Копыля нарисовали сидящего в зелёном поле чёрного зайца?
Думается, что и в случае с белицким (гомельским) гербом изображение лежащей золотой рыси обусловливалось определённой долей фантазии и шаблона. Зайцев вокруг Гомеля было не меньше, чем лис под Копылем и рысей в мстиславских лесах.
И всё же на гербе уездного города Белица нарисовали именно рысь, а не зайца или лису. Изображение зайца никак не соотносилось с фигурой знаменитого фельдмаршала Румянцева-Задунайского. Создатели герба, безусловно, были вынуждены подбирать более подходящее для данного случая изображение.
Но, заметим, что барса или льва, что более соответствовало классическим европейским гербам, на белицком гербе не поместили. Этим косвенно как бы давали понять: полководец и граф Пётр Румянцев – влиятельный фаворит, заслуженный в государстве человек, но до барса и тем более льва своей родословной, знатностью он явно не дотягивал.
Отец Петра Александровича Румянцева, Александр Иванович, был сыном помещика-однодворца Ивана Фёдоровича Румянцева из костромского края. Рослый и красивый, Александр Румянцев был записан в Преображенский полк в солдаты в 1704 году. Однажды Александра Румянцева увидал Пётр І (в тот момент солдат стоял на часах при квартире государя) и взял его к себе из-за статной выправки в денщики. Через некоторое время Александр Румянцев получает звание сержанта гвардии. Последующая его карьера была головокружительной (см. об этом подробнее в нашей книге «От Гомиюка до Гомеля…», издание 2006 года).
В 1720 году царь вызвал к себе своего денщика и, глядя пристально в его красивое и добродушное лицо, напоминавшее лицо «не то римского легионера, не то русского Иванушки-дурачка» (определение Дмитрия Мережковского в романе «Антихрист. Пётр и Алексей»), приказал жениться на дочери графа Андрея Артамоновича Матвеева, Марии Андреевне. Обстоятельства этой женитьбы полнились в своё время слухами.
Эту девятнадцатилетнюю красавицу считали одной из первых любовниц Петра Великого. Царь устроил так, что муж Марии Андреевны, капитан и царский денщик Александр Румянцев, очень редко видел свою жену, постоянно находясь в далеких командировках, в частности, в Константинополе, а затем в Персии. В 1724 году Александр Румянцев становится генерал-майором и послом в Константинополе. В январе 1725 года неожиданно умер Пётр І, а вскоре Мария Андреевна родила сына, названного ею в честь почившего императора Петром.
В высшем свете обстоятельства рождения Петра Румянцева не были тайной. Молодой Румянцев – Петруша, как его часто называли – пользовался особым вниманием при дворе Елизаветы Петровны, затем при дворе Петра III.
Даже Екатерина II не подвергла Петра Румянцева опале, несмотря на то, что он, будучи уже генерал-аншефом, отказался присягнуть ей в день государственного переворота 1762 года. Возможно, Екатерина сочла поступок Румянцева проявлением «чудачества», к чему был склонен Пётр Александрович. Императрица всегда несколько иронично воспринимала Румянцева, даже тогда, когда он стал заслуженным полководцем, но относилась к нему справедливо, отдавая должное его уму и таланту.
У нас нередко спрашивают и об исконном значении фамилии Румянцев. Эта фамилия образовалась от прозвища Румянец, которое в свою очередь восходит к ещё одному, первоначальному прозвищу – Румяный. Именно это последнее прозвище указывало на внешние черты какого-то предка полководца, на его «розовощёкость», завидное здоровье, пышность, дородность.

Несколько ветвей «служилых людей» (дворян) Румянцевых упоминаются в письменных памятниках конца XVI–XVII веков. С какой-то одной из них и был связан названный отец фельдмаршала.
По материалам книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. - 2-е изд, перераб. и доп. - Гомель: Барк, 2006. - С. 119. Ссылка на автора и публикацию обязательна.